Читаем без скачивания Изгой: Начало пути [СИ] - Анатолий Радов

Стекло в этом мире делать ещё не научились, да и, судя по всему, многим тут было не до него. Власть, деньги, земли соседей, интриги, выгодные браки — это всё стояло для жителей Ольджурии на первом месте. По крайней мере, в северной части Доргона точно.

Натяжка пузыря была сильной, я осторожно проткнул его в нижнем правом углу, у самой рамы, подождал немного, боясь, что он просто лопнет, потом увеличил разрез и нырнул в него рукой. Если будет щеколда — хорошо, нет — придётся делать длинные надрезы с двух смежных сторон рамы. Но пальцы нащупали такой же замок, как и снаружи. Пришлось поработать ножиком. Через пару минут я откинул пузырь, словно полог палатки, и пролез внутрь дома.

В нос дохнуло запахом домашнего уюта, сложенным из сотни мелочей. Ковёр, засохший букетик в глиняной вазочке, мебель из дерева, обивка, что-то ещё, и ещё что-то, что уже подзабыл, потому что последние два года прожил в сарае, где кроме запаха соломы и сырости ничего больше не было.

Осторожно опустив край пузыря, сделал несколько шагов, и щурясь, осмотрелся. Одни силуэты, но и этого достаточно, чтобы понять, слава Великому Номану, я оказался не в спальне, а в чём-то вроде залы. Стараясь дышать как можно тише, стараясь наступать как можно беззвучнее, пересёк комнату, и пройдя под маленькой аркой, оказался в длинном тёмном коридоре. Свернул вправо, двинулся по нему безмолвным духом. Вот одна дверь справа — это третье окно. Вот ещё дверь слева — это вообще не с той стороны. А вот и она, в самом конце.

Я остановился, чтобы просто подышать и сосредоточиться. Но стало лишь хуже. Мои руки мелко задрожали, вспотели, дрожь разлилась по всему телу, и даже сердце затрепетало крылом бабочки, охваченное этой дрожью.

О, Великий Номан, прости мне грех убийства, ведь ты же знаешь, что я делаю это ради своей свободы. Ведь ты же видел мои унижения, мои боль и обиду. Ведь ты же знаешь, как я хочу снова стать человеком, а не быть рабом.

Я тронул ручку и медленно надавил. Дверь оказалась не запертой. Приоткрыв её наполовину, я бесшумно вздохнул и скользнул внутрь.

Глава третья

На маленьком столике в углу комнаты тускло горел магический ночник, наполняя пространство размытым зеленоватым светом. Значит, там, снаружи, не показалось. Чёрт! В темноте проще убить. Наверное, проще, ведь до этого момента мне убивать не приходилось. О, если бы не магическое клеймо! Я бы давно сделал это с радостью, даже с наслаждением. Я бы выпустил кишки Вирону, воткнув длинный нож в его заметно выпячивающееся брюхо. А потом бы заставил высчитать длину своих кишок в шагах.

Но всё это — если, может быть, когда-нибудь, потом, в следующей жизни. А сейчас мне нужно убить того, кто спит в широкой кровати, стоящей в углу комнаты.

Я сильнее сжал изящную рукоять маленького ножа и задержал дыхание. Нужно сделать всё очень быстро. Чтобы не дрогнуть. Чтобы не отступить в решающий момент. Резкий удар в сердце… Нет. Лучше короткое движение по шее, там, где сонная артерия. Раз, и всё. Много крови. Крови будет много. А может задушить? Подушку на лицо… А что если тот, кто в кровати окажется сильнее? Что если я не справлюсь с ним? Решено, удар в сердце. После этого он уже не сможет сопротивляться, даже если будет бугаём в два раза крупнее меня. Потом придавить рану подушкой и только после этого выдернуть нож. Чтобы меньше этой чёртовой крови.

Покатившаяся с волос капля, холодно тронула лоб и выдернула меня из вихря мыслей. Девять быстрых бесшумных шагов, стиснутые зубы, замах…

Правильнее было бы приблизиться вплотную, выцелить лезвие точно между рёбер, держа острие от тела всего в миллиметре, и ударить со всей силы кулаком, но я боялся. Боялся, что жертва проснётся.

И вдруг рука замерла, окаменела, а внутри всё вздрогнуло. Боже!

На кровати лежала девушка лет шестнадцати. Её расслабленное лицо, обрамлённое светлыми волосами, походило на лицо ангела. Во сне она скинула с себя одеяло, видимо от духоты, и тело было почти полностью видно. Не само тело, а только очертания, проступающие сквозь тонкую ночную рубашку. Мой взгляд замер на розовом соске. Он упирался в почти воздушную ткань и в один миг одурманил мой мозг, окутав его сладкой истомой. Я тяжело сглотнул. Боже!

Девушка, словно почувствовав присутствие рядом, что-то пробормотала во сне, и тут же безмятежно улыбнулась. А может быть, ей приснилось нечто хорошее и доброе. Я снова проглотил вязкую слюну, и сделав шаг назад, прижал руку с ножом к груди. Нет! Это какая-то ошибка. Чревлов Вирон, ублюдок тьмы, мерзкое животное! Неужели он знал?

Конечно, знал! Это я, раб, проводящий всё время на плантациях айкаса, не знал почти ничего об этом мире. Кроме того, что мне рассказывал старый маг. А про Рин’Гаров он был ни сном, ни духом.

О, Великая Эри…

Я снова шагнул вперёд, но теперь не для того чтобы убить. Нет, это было мне уже недоступно. Я не смогу убить это воплощение красоты. Мне хотелось только полюбоваться ею, запомнить лицо, коснуться взглядом изящного тела, вдохнуть запах волос. Два года я не был так близко к девушке. Но едва я сделал шаг, как в дальнем углу что-то колыхнулось. Край глаза выхватил движение чётко, и голова сама повернулась в нужном направлении. На автомате. Ничего, вроде. Обычная темнота.

Нет, там что-то есть.

Перехватив нож, я стал медленно приближаться к чёрному углу, куда почти не доставал свет ночника. То, что там было, поняло — я не собираюсь отступать, и метнулось вдоль стены. Попав в более освещённое место, оно стало различимым.

О, Великий Номан!

Меня пробрал мистический ужас, в желудке вдруг ниоткуда появилась глыба льда, рот сам оскалился.

Это был он. Вестник тьмы, её разведчик, выискиватель душ. Чёрная, взлохмаченная собака, держась стены, проскочила мимо меня и запрыгнула на высокий шкаф с проворностью кошки. Я обернулся вслед движению и встретился взглядом с двумя горящими красными глазами. Собака вскинула вверх крылья и зашипела.

Подобную тварь я видел впервые, но Альтор несколько раз рассказывал о них. О вестниках тьмы. Он мне вообще рассказал обо всех существах этого мира, о которых знал сам. И ещё о нескольких, которых не знал. Тут он просто пересказал слова своего учителя. Вот и об этом он описывал с его слов — чёрный грон с крыльями, подобный виарам, но не виар. Его глаза красны, как пламя преисподней, он шипит, как гады, и приходит, чтобы оставить на угодной душе метку. Угодной Тьме. Чтобы демоны Зыби смогли легко отыскать её, когда понадобится. Если увидишь такую — беги. Беги, пока метка не появилась на тебе.

Но я и не думал бежать. Сотворив слабенький «общий щит» против первого круга стихийных плетений, я замер…